Дивный Ангел.
Святые Царственные Великомученики,молите Бога о нас!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дивный Ангел.Перейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | следующуюСледующая »


понедельник, 11 марта 2013 г.
С Масленицей! МэриЭнни 18:13:17
­­

Масленица-это неделя перед великим постом.На которой принято печь блины,творожники,но­ нельзя употреблять мясную трапезу.


­­

­­


Категории: Праздники.
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 10 марта 2013 г.
Детские праздники. МэриЭнни 13:50:30
­­
Великая княжна Мария Николаевна.


Наряду с традиционными детскими балами для детей устраивали и другие праздники. Очень любим детьми при Николае I был так называемый «Праздник Боба». По традиции, его устраивали ежегодно накануне Крещения 5 января. Ключевой элемент этого праздника – поиск боба в праздничном пироге. Тот, кто находил в пироге боб, становился королем или королевой праздника.

Этот праздник, как и многое при Дворе, имел европейские корни. Императрицы, в девичестве немецкие принцессы, привносили в мир своих детей многое из своего детства. Ольга Николаевна вспоминала, что зима 1835 г. «началась весело, были празднества, даже для нас, детей, и между ними так называемый «Праздник Боб» с орденами и подарками, на котором Адини и Кости появились как бобовые королева и король, с напудренными волосами и в костюмах прошлой эпохи». Фактически «Праздник Боба» становился детским маскарадом, по традиционному сценарию.
Как развлечение детьми воспринимались их первые опыты участия в различных торжественных церемониях. Маленькие дети оставались детьми, и их непосредственность порой приводила к различным казусам. Во время представления императрице Александре Федоровне (жене Николая II) принца Сиама присутствовала 4-летняя Татьяна Николаевна. Императрица предложила дочери пожать руку «этому джентльмену». На что дочь, смеясь, ответила: «Это не джентльмен, мама; это – только обезьяна». Императрица в замешательстве оборвала дочь: «Вы сама обезьяна, Татьяна», но принц не обиделся, и они вместе только посмеялись.


Источник: "Детский мир императорских резиденций".

­­


Категории: Традиции
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
вторник, 5 марта 2013 г.
Развлечения детей в Царском Селе. МэриЭнни 13:39:57
­­

В Царском Селе для игр детей отводились значительные парковые территории. На территории Александровского парка таких игровых «пятен» имелось несколько. Еще во времена детства младших сыновей Павла I Николая и Михаила для них возвели традиционную крепость с земляными бастионами и куртинами. Несмотря на «детские размеры», с точки зрения фортификации это сооружение построили безупречно, и мальчики буквально на подсознательном уровне впитывали основы фортификации. Эту игрушечную крепость они попеременно то брали штурмом, то обороняли. Для того чтобы дети занимались гимнастикой, рядом с Александровским дворцом установили сетку-батут с лестницами, канатами и высокими мачтами «гигантских шагов».

При Николае I на территории Александровского парка для детей выделили специальную изолированную «детскую территорию», названную Детским островом.
­­
Детский остров в Александровском парке.

Как вспоминала дочь Николая I Ольга Николаевна, в 1824 г. «Папа подарил нам остров»371, на котором «Саша и товарищи его соорудили… домик из четырех комнат с салоном… нам подарили лодки. Матрос следил за нашей маленькой гаванью и учил нас морским обычаям. В кухне мы готовили настоящие обеды… Небольшое возвышение было названо «мысом Доброго Саши»».

Конечно, Ольга Николаевна «слегка» преувеличила, написав, что домик был «сооружен Сашей». В действительности небольшой домик с комнатами, обставленными миниатюрной мебелью, в 1830 г. построили профессионалы по проекту архитектора В. Горностаева. Этот домик сохранился по сей день.

Дети, как могли, обустраивали «собственный» остров. Не все воспитатели были довольны таким положением, поскольку дети, играя, невольно нарушали правила этикета. Воспитатели пожаловались на детей отцу – Николаю I, однако тот со свойственным ему прагматизмом заметил: «Предоставьте детям забавы их возраста, достаточно рано им придется научиться обособленности от всех остальных».

Детский остров каждое лето становился местом детских игр, которые по мере взросления детей менялись. Там не только играли, но и справляли детские праздники. В июне 1829 г. по случаю возвращения наследника Александра Николаевича из-за границы, где он провел два месяца, на Детском острове устроили праздник.

­­
Царское Село. Детский остров. Современное фото

В 1830 г. воспитатель цесаревича К.К. Мердер предложил составить девиз для ставшего родным Детского острова. В результате совместного творчества родился рисунок с изображениями «промытой скалы, муравья и якоря», что символизировало «постоянство, деятельность и надежду». Видимо, муравей, как символ Детского острова, дал название рукописному журналу «Муравей», который начал «издавать» цесаревич с друзьями в 1831 г.

Когда у Александра II и его братьев подросли собственные дети, то они немедленно начали осваивать территорию, которую ранее «занимали» их родители. И новое поколение так же любило Детский остров, как и их родители. В 1860-е гг. на острове сохранялся домик, «собственноручно» выстроенный Александром II и его товарищами. Там бережно сохранялась мебель, сделанная руками Александра II во время его занятий «по ремеслу». Но происходили и изменения. На Детском острове в 1854–1855 гг., по приказанию Александра II, установили мраморные бюсты К.К. Мердера и В.А. Жуковского.

Судя по воспоминаниям Ольги Николаевны, в 1830-х гг. на Детском острове уже существовал павильон «Фермочка».
­­
Царское Село. Детский остров. «Фермочка»

Она писала о событиях 1831 г.: «По воскресеньям мы обедали на Сашиной молочной ферме со всеми нашими друзьями, гофмейстерами и гувернантками, за длинным столом на 30 приборов».

Стоит напомнить, что увлечение «сельскими пасторалями» в загородных императорских резиденциях распространилось в XVIII в., когда в обществе широкую популярность приобрели идеи Ж. – Ж. Руссо. В подобных молочных фермах в сельскую жизнь играли придворные. Например, в парке Павловского дворца в конце XVIII в. сооружается павильон «Молочный домик» с небольшим скотным двором и птичником. При этом все овечки и голландские коровы на скотном дворе были всегда тщательно вымыты и надушены. И только в XIX в. сельская пастораль превратилась в «игрушку» для детей, став частью воспитательного процесса.

Летом 1861 г. на Детском острове Малого пруда в Царском Селе архитектор И. Монигетти возобновил для восьмилетней дочери Александра II Марии Александровны детскую «Фермочку», состоявшую из двух изб, коровника и птичника. Аналогичную «Фермочку» уже построили для княжны в Александрии, поблизости от Коттеджа. Небольшую усадьбу возвели в русском стиле: чистая изба состояла из одной комнаты и кухни, обставленных дубовой резной мебелью детских размеров, в красном углу находился образ Знамения в дубовой раме, с шитым русским полотенцем и т. д. До нас дошли несколько фотографий Детской фермы, двух ухоженных «игрушечных» домиков, обильно украшенных резьбой.

В детской усадьбе было предусмотрено все для ведения «молочного» хозяйства: под крышей чистой избы помещалась светелка с наружной лестницей со двора; в темной кладовой молочной избушки хранились дубовые ведра для молока; под кладовой создан небольшой ледник; за «молочной» избой построен маленький коровник; дворик фермы занят птичником с голубятней. На чистой половине «Фермочки» хранились столовый, чайный и стеклянный сервизы, изготовленные на императорском Фарфоровом и Стеклянном заводах, также по эскизам Монигетти. Эта «Фермочка» была разрушена до основания в период немецкой оккупации Детского Села (Царского Села) в 1941–1943 гг.

­­
Дети Александра II:Павел,Мария,Серг­ей.

Кроме Марии Александровны новую «игрушку» регулярно посещали и сыновья Александра II. Не забывали они и «взрослую» ферму, построенную в Александровском парке еще при Александре I. Один из воспитателей великих князей упоминает, что осенью 1861 г. «после классов мы пошли пешком на ферму, где великие князья достали сыру и смотрели новую корову».

В конце 1860-х гг. вдоль берега Детского острова для императорских детей проложили игрушечные рельсы, сделали тоннели, мосты и шлагбаумы железной дороги, приводящие к порту на берегу.

Даже когда сыновья Александра II подросли, они продолжали с удовольствием посещать свой Детский остров. Например, осенью 1864 г. на острове устроили «широкомасштабные» танцы. В это же время на Детском острове играли два младших сына Александра II – Сергей и Павел. Их воспитатель писал, что «в свободные часы я ходил, когда погода позволяла, играть с великими князьями на ферму (на островке в «Собственном саду»)».

Иногда Детский остров получал совершенно неожиданные подарки от своих выросших хозяев. В ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. цесаревич Александр Александрович посетил мусульманское кладбище. Осмотрев надгробия, он приказал выкопать одно из них и «перевезти в Царское Село на островок фермы, где он постоянно пребывал».

­­
Цесаревич Алексей на берегу Детского острова бухты Питко-Пас. 1907 г.

Детский остров Александровского парка был востребован всеми поколениями Романовых. И не только детьми. В апреле 1895 г. Николай II с молодой женой «встали рано и долго сидели на Детском острове, наслаждаясь погодой». Через несколько дней молодые супруги, покатавшись в шлюпке по каналам Александровского парка, «трогательно пили чай вдвоем на Детском острове. Благодать стояла неописанная». В апреле 1896 г. Николай II записал в дневнике: «Работал на Детском острове в снегу». Примечательно, что когда с 1905 г. царская семья стала регулярно отдыхать в финляндских шхерах, то и там появились свои любимые места – один из безымянных островков в бухте Питко-Пас получил привычное название Детский остров, поскольку дети Николая II там купались, играли, собирали ягоды и грибы…

Кроме того, в Александровском парке имелся свой зоопарк-зверинец. Со времен Николая I и вплоть до 1917 г. в Царскосельском слоновнике содержали слонов.
­­
Царское Село. Цесаревич Алексей кормит слона.

Например, осенью 1860 г. в Царскосельском слоновнике появился новый слон. Визиты в слоновник старались вписывать в образовательную программу великих князей. Дети просто ходили туда навестить и покормить старого любимого слона, а воспитатели желали, чтобы дети «в учебных целях» осмотрели зубы и ступни слона.

Дети Николая II часто посещали с родителями Царскосельский слоновник. Царь многократно фиксировал эти посещения в дневнике: «Привел с Алексеем слона к нашему пруду и потешался его купанию» (9 июня 1914 г.); «Снова было купание слона, этот раз присутствовали Алике и все дети» (10 июня 1914 г.); «Смотрели на купание слона» (14 июля 1915 г.).

­­
Царское Село. Купание слона

В Царском Селе построили отдельный павильон для лам – Ламский павильон. Его возвел архитектор А. Менелас в 1820–1822 гг. для помещения южноамериканских лам. Комплекс включал конюшню, небольшой манеж для животных, квартиру для смотрителя, склад фуража и башню с небольшим кабинетом для отдыха, откуда можно было обозревать окрестности. При его восстановлении И. Монигетти все сохранил. Впоследствии по проекту Монигетти «на месте галереи, находившейся над фуражным сараем… был устроен фотографический павильон, пристроена лестница и еще одна комната перед павильоном, а рядом с кабинетом, в башне, фотографическая лаборатория».

По традиции, каждому из детей отводились «свои» садики и огороды, где они сажали цветы и овощи. На планах Александровского парка, изданных в 1920-х гг., указан Собственный садик цесаревича Алексея, а на фотографиях, сделанных П. Жильяром, можно увидеть цесаревича Алексея, который серпом жнет рожь на «своем» участке.

­­
Царское Село. Руины Дамского павильона

Сохранился до наших дней такой уникальный документ, как сочинение, написанное старшим сыном Александра II 11-летним Николаем Александровичем 19 октября 1854 г. и названное им «Царское Село». Этот документ, позволяет взглянуть на Царское Село глазами ребенка. Крупным, еще не устоявшимся почерком, со множеством ошибок, мальчик описывает свои впечатления от очередного летнего сезона «на даче». Он отмечает ухоженность резиденции: «Вы не найдете ни одного засохшего листика не только на дорожках, но даже и на лужках». Он описывает «свой флот», хранившийся в башне Адмиралтейства на озере в парке Екатерининского дворца: «Одна турецкая большая лодка, длинная индейская байдарка… и старый буер». Он перечисляет тех, кто «на постах» обслуживал детские сооружения и одновременно присматривал за детьми: «на сетке» – два человека, на Детском острове – четыре, на трех паромах – по одному. Следовательно, только на Детском острове, не считая обслуги «Фермочки», «на постах» находилось семь матросов.

­­
Цесаревич Алексей в Александровском парке

Мальчик добросовестно перечисляет все «интересные предметы», которые окружали его в Царском Селе на протяжении нескольких весенних и осенних месяцев: «Слоны, ламы, кролики, птичий двор, черные лебеди и сетка с играми и крепостью». Он отмечает, что бабушка императрица Александра Федоровна периодически посещала их детские «объекты»: ферму, домик черных лебедей, чтобы там «кушать кофе».

Будущий цесаревич (с 1855 по 1865 г.) сравнивает Царское Село и Петергоф, приводя почти взрослые аргументы. Он пишет, что в Петергофе почти тот же набор развлечений: «Море (в оригинале зачеркнуто. – И. 3.), сетка, игры, кролики, олени, фазаны, охотный двор и наши куры, цыплята и голуби». Но при этом в Царском Селе больше возможности для игр при плохой погоде: «Есть большие залы, гора и разные телеги и игрушки, а в Петергофе их нет, и то нам теперь стало просторнее, а прежде негде было пошевельнуться, только можно было выйти в сад. В Царском Селе у нас самое бедное помещение, но зато сухо и тепло, а в Петергофе все сыро. В Царском мы не оставили по себе памяти, кроме полуразвалившейся скамейки, сделанной в валу, и лестницы, идущей на вал… В Петергофе мы построили крепость, очистили и сделали куртину и устроили собственный садик подле мельницы».


Источник: книга "Детский мир Императорских резиденций".


Категории: Традиции
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
суббота, 2 марта 2013 г.
Зимние катки. МэриЭнни 19:10:19
­­
Великие княжны Ольга и Анастасия.

На рубеже 1850—1860-х гг. в Петербурге появилось новое модное место. Это был закрытый «режимный» каток Таврического сада, он быстро стал самым популярным местом зимнего отдыха среди петербургской «золотой молодежи».

Появление нового для аристократии увлечения связывали с цесаревичем Николаем Александровичем и его младшими братьями. Для подрастающих сыновей Александра II в качестве зимнего развлечения был устроен каток с горками в охраняемом Таврическом саду, который стал местом неформального знакомства и общения молодых великих князей с их ровесниками.

Князь В.П. Мещерский вспоминал: «В те годы главною сценою для знакомств и для сношений бывали зимние катанья на коньках в Таврическом саду, введенные в моду покойным цесаревичем. Буквально весь бомонд катался на коньках, чтобы ежедневно бывать от 2 до 4 часов на Таврическом катке в обществе великих князей. Другой, более оживленной сцены для знакомств великих князей в то время не было»401.

В дневниковых записках воспитателей великих князей встречается множество упоминаний о визитах великих князей на каток Таврического сада: «Поехали в Таврический сад. Там, на катке, было много посетителей…»; «отправились в Таврический сад. Туда приезжал государь с великой княжной Марией Александровной, великий князь Константин Николаевич, и было много других посетителей. Великие князья очень весело провели время и с сожалением расстались с горами в четыре часа».
Коньки стали тогда так популярны, что в Петербурге даже возникло аристократическое «Английское общество конькобежцев». Это общество устраивало свои праздники, в том числе практиковались и ночные катания на льду Невы у Николаевского моста.

Великих князей обучали катанию на коньках наемные учителя. В ноябре 1865 г. семилетний великий князь Сергей Александрович «взял первый урок катания на коньках (у нанятого учителя этого дела Пузыревского)». В первый раз мальчик учился кататься 15 минут.
­­
Великий князь Сергей Александрович.

Каток в повседневных разговорах называли Тавридой. На этом катке «откатались» все дети Александра II. Один из воспитателей царских детей описывал каток второй половины 1860-х гг. следующим образом: «Мало-помалу туда же стали ездить и двоюродные братья великих князей, дети великого князя Константина Николаевича и великого князя Николая Николаевича, а также великая княжна Мария Александровна и некоторые ее другие подруги, с детства приглашавшиеся к ней для игр, а затем также и товарищи игр великих князей. Таким образом, на катке Таврического сада собиралось целое общество, в первый год не очень многолюдное, но потом все более и более многочисленное. Зимою 1868 г. там уже бывал целый раут молодежи, близкой к великим князьям, которые эти поездки очень любили».
­­
В.к.Георгий,Ксения,­Михаил и Цесаревич Николай на катке Аничкова дворца.

Поскольку Таврический дворец и сад входили в число дворцовых зданий, то они соответствующим образом охранялись и публику на каток пускали только по специальным билетам. Билеты выдавались на один сезон Канцелярией Министерства Императорского двора. Поскольку на катке собирался весь столичный бомонд, то его посещала не только молодежь, но и почтенные отцы семейств. Дело в том, что на катке не только отдыхали, но и обсуждали деловые вопросы в неформальной обстановке, а молодежь завязывала знакомства и флиртовала. Каток стал своеобразным зимним филиалом петербургского яхт-клуба. Великий князь Александр Михайлович упоминает в своих воспоминаниях, что он познакомился с красавицей княгиней Зинаидой Юсуповой в 1870-х гг. именно на этом катке, где они «по воскресеньям катались вместе на коньках».

Каток Таврического сада сохранял свою популярность и в 1870—1880-х гг., там довольно часто катались на коньках цесаревич Александр Александрович с молодой женой Марией Федоровной. Став императрицей, Мария Федоровна и в последующие годы с удовольствием каталась на коньках по льду гатчинских озер406. Она охотно каталась и на горках Таврического сада. Причем каталась так, что периодически «расшибалась» и потом ходила с «порядочным синяком на лице»(из воспоминаний Мосолова). Вероятнее всего, Мария Федоровна «заработала» синяк на одной из снежных гор Таврического сада, с которых золотая молодежь каталась и на специальных креслах, и просто на коньках: «Были в «Тавриде». Катался с гор на коньках с наслаждением! Чудо как хорошо».(из воспоминаний Кучумова).
­­
В.к. Мария Александровна с супругом Альфредом Эдинбургским.

Когда в январе 1874 г. в Петербурге шли торжества, связанные с замужеством дочери Александра II, то «Тавриду» несколько раз посетили английские гости. Вся золотая молодежь Петербурга участвовала в этих катаниях. Великий князь Сергей Александрович записал в дневнике: «Катание на коньках, огромное общество! Alix с мужем и масса всевозможных англичан, очень было весело… Катание на коньках, очень а lа mode…».

На охраняемый «режимный» каток, «для своих», билеты выдавались чиновниками Придворной конторы Министерства Императорского двора. Первыми номерами в «Списке» шли дамы, которые делились на: гофмейстрин и фрейлин (в том числе зимой 1887/88 гг. катались гр. Блудова, гр. Сумарокова-Эльстон)­, девиц (дочери члена Государственного совета Грейга), замужних дам (баронесса В.И. Икскуль, кн. Урусова (ур. Абаза), Родзянко (ур. Черевина), кн. Орбелиани) и супруг офицеров Кавалергардского ее величества полка.
Затем в списке шли мужчины. Иногда «с семействами». Сначала члены Государственного совета (12 чел., в том числе И.К. Гире, А.Е. Тимашев, гр. И.П. Игнатьев, О.Б. Рихтер), затем сенаторы (6 чел.), генерал-адъютанты, свиты генерал-майоры (бар. В.Б. Фредерике), флигель-адъютанты, адъютанты, различные дворцовые чины (гофмейстеры, шталмейстеры, егермейстер, церемониймейстер), генерал-лейтенанты,­ генерал-майоры, камергеры, камер-юнкеры (А. Столыпин с супругой ур. Нейгарт), полковники, офицеры лейб-гвардейских полков и пажи. Примечательно, что к концу XIX в. сложилась определенная традиция, когда считалось приличным знакомиться и флиртовать не только на великосветских балах, но и на катке Таврического сада. В мемуарах баронессы С.К. Буксгевден упоминается и «модный в ту пору каток в Таврическом дворце».

Однако жизнь неизбежно вносила свои коррективы и в зимние забавы. Политический терроризм постоянно сужал «свободную территорию» для членов императорской семьи. И постепенно их поездки на каток Таврического сада прекратились. Однако привычка к этой зимней забаве уже сформировалась. Поэтому после расширения сада Аничкова дворца каток стали заливать там. Устраивали каток и на льду озер Гатчинского парка. Именно там учился кататься на коньках будущий Николай II. Мемуарист упоминал: «В саду Аничкова дворца устроены были ледяные горы и каток, то же и в Гатчине. Сюда собирались его дети с приглашенными товарищами, и государь охотно с ними возился и играл». Николай II умел кататься на коньках, но большим любителем этой забавы не был, предпочитая хоккей. Играли в хоккей без коньков, в сапогах, гнутыми клюшками, гоняя резиновый мячик.
­­
Николай II с детьми и племянниками.

Даже после того как Николай Александрович стал императором, он несколько лет выкраивал время для того, чтобы посетить каток. В первую «императорскую» зиму 1894–1895 гг., когда на 26-летнего царя свалилось множество дел, которыми он не занимался раньше, времени на каток уже не находилось. Да и молодая жена требовала внимания. Тем не менее он трижды (13 и 20 января и 8 февраля 1895 г.) за зиму сумел покататься на коньках на катке Аничкова дворца. Николай II был буквально изумлен, когда увидел, что его любимая Алике тоже умеет кататься на коньках, тем более, что 23-летняя жена постоянно жаловалась на боль в ногах. Царь записал: «Катались на коньках, Аликс очень порядочна бегать на оных». Правда, впоследствии Александра Федоровна уже больше никогда не становилась на коньки.

В январе 1896 г. молодая семья начала обживаться в своей новой «квартире» в Зимнем дворце. Но как любящий сын император ежедневно с женой ездил к чаю в Аничков дворец к матери, где находил возможность пару часов побегать на катке со старыми друзьями. 4 января 1896 г. Николай II записал в дневнике: «Поехали к завтраку в Аничков. Гуляли в саду и играли по-прежнему на катке; Ксения и Сандро катались на коньках». В эту зиму на катке Николай II бывал часто. За январь 1896 г. он посетил каток 13 раз. Пропускал свои забавы только уж по случаю совсем плохой погоды – «снег с дождем». Да и в плохую погоду играл охотно: «На катке была метель, так что едва можно было видеть мячи»; «Дул сильный ветер, мешавший полету мячиков»; «Был очень густой туман, так что на катке трудно было играть, потому что мячей не было видно».

Однако жизнь брала свое. Император мужал, семья быстро росла. Нарастали политические проблемы, и к началу 1900-х гг. зимние катки отошли в область преданий.


Источник:книга"Детс­кий мир Императорских резеденций".


Категории: Традиции
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
среда, 27 февраля 2013 г.
Детство. МэриЭнни 18:05:30
­­

Огромные глаза, как у нарядной куклы,
Раскрыты широко. Под стрелами ресниц,
Доверчиво-ясны и правильно округлы,
Мерцают ободки младенческих зениц.
На что она глядит? И чем необычаен
И сельский этот дом, и сад, и огород,
Где, наклонясь к кустам, хлопочет их хозяин,
И что-то, вяжет там, и режет, и поет?
Два тощих петуха дерутся на заборе,
Шершавый хмель ползет по столбику крыльца.
А девочка глядит. И в этом чистом взоре
Отображен весь мир до самого конца.
Он, этот дивный мир, поистине впервые
Очаровал ее, как чудо из чудес,
И в глубь души ее, как спутники живые,
Вошли и этот дом, и этот сад, и лес.
И много минет дней. И боль сердечной смуты
И счастье к ней придет. Но и жена, и мать,
Она блаженный смысл короткой той минут
Вплоть до седых волос всё будет вспоминать.


Н.Заболоцкий.


Категории: Стихи
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
суббота, 23 февраля 2013 г.
Жених и Невеста. МэриЭнни 16:30:29
­­

Не нужно доказывать простую истину: чтобы дети получили хорошее воспитание, воспитать себя должны прежде всего сами родители. Создание семьи, вступление в брак, мотивы, причины и настроения, с которыми мужчина и женщина создают семью, могут иметь существенное влияние на будущее потомство, так как изначально определяют отношения между мужем и женой Здесь нужно обратить внимание на распространенный миф, будто бы между христианами не должно быть браков по любви, так как якобы за этой любовью не стоит ничего, кроме блудных побуждений. Странно, что даже некоторые священники ставят знак равенства между словами «блуд» и «любовь». Любовь - это основа основ всех человеческих отношений, на которой и должно возводиться здание малой Церкви - семьи.
Наследник державы Российской Цесаревич Николай и принцесса Алиса Гессенская полюбили друг друга совсем в юном возрасте, что в наши дни многими могло бы быть воспринято как нечто недопустимое, в лучшем случае несерьезное. Однако этой любви надлежало не только состояться и продлиться много-много долгих лет но и увенчаться удивительным, страшным и в то же время прекрасным концом. Николай и Алиса имели возможность испытать Свои чувства и убедиться в их крепости: ждать брака им пришлось несколько лет.К сожалению, очень многие молодые люди не имеют ни сил, ни терпения проверить свои чувства, и порой увлеченность, легкая влюбленность действительно принимаются за серьезные чувства. Не так было у этой необыкновенной четы.
­­В книге «Император Николай II как человек сильной воли» мы читаем: «Первое серьезное испытание силы воли Наследнику Цесаревичу Николаю Александровичу пришлось выдержать в связи с Его женитьбой, когда благодаря Своей упорной настойчивости, выдержке и терпению Он успешно преодолел три, казалось бы, неустранимых препятствия. Еще в 1884 году, когда ему было всего шестнадцать лет, Он впервые встретился с двенадцатилетней поразительно красивой-принцессой­ Алисой Гессен-Дармштадтско­й, приехавшей на бракосочетание Своей старшей сестры Великой Княжны Елизаветы Феодоровны с Великим Князем Сергеем Александровичем - дядей Наследника Цесаревича. С этого момента между ними зародилась близкая дружба, а затем святая, беззаветная, самоотверженная и всевозрастающая любовь, соединившая их жизни до совместного принятия мученических венцов. Такие браки - редкий дар Божий даже среди простых смертных, а среди коронованных особ, где браки совершаются главным образом по политическим соображениям, а не по любви, это явление исключительное. В 1889 году, когда Наследнику Цесаревичу исполнился двадцать один год и Он достиг, согласно русским законам, совершеннолетия, Он обратился к Родителям с просьбой благословить Его на брак с принцессой Алисой. Ответ Императора Александра III был краток: "Ты очень молод, для женитьбы еще есть время, и, кроме того, запомни следующее: ты - Наследник Российского престола, ты обручен России, а жену мы еще успеем найти". Перед волей Отца - тяжелой, неуклонной, - что сказано, то есть закон, великий князь Николай Александрович на время безропотно смирился и стал ждать. Через полтора года после этого разговора Он записал в Свой дневник: "Все в воле Божией. Уповая на Его милосердие, Я спокойно и покорно смотрю на будущее".
­­
Со стороны семьи принцессы Алисы Их брачные планы тоже не встречали сочувствия. Так как Она потеряла мать, когда Ей было только шесть лет, а отца - в восемнадцать, Ее воспитанием в основном занималась бабушка со стороны матери - английская королева Виктория. Эта столь прославляемая в англосаксонском мире королева в течение многих десятилетий своего 64-летнего царствования (1837-1901) проводила крайне неблагородную внешнюю политику, построенную на коварных, хитросплетенных интригах, направленных главным образом против России. Особенно не любила королева Виктория русских Императоров Александра II и Александра III, Которые, в Свою очередь, отвечали ей презрительной неприязнью. Немудрено, что при таких недружелюбных отношениях между русским и английским дворами Наследник Цесаревич Николай Александрович не мог встретить поддержки со стороны бабушки принцессы Алисы.

Прошло пять лет с того дня, когда Цесаревич Николай Александрович обратился к Своему Августейшему Отцу с просьбой разрешить Ему жениться на принцессе Алисе. Ранней весной 1894 года, видя непоколебимое, решение Своего Сына, Его терпение и кроткую покорность Родительской воле, Император Александр III Императрица Мария Феодоровна дали наконец Свое благословение на брак. Одновременно в Англии принцесса Алиса, потерявшая к этому времени отца (умер в 1890 году), получила благословение от королевы Виктории. Осталось последнее препятствие: перемена религии и принятие Августейшей Невестой святого Православия».

Можно утверждать, что с самого начала этот брак должен был складываться счастливо, так как и Жених и Невеста превыше собственных чувств ставили любовь к Богу и угождение Ему. Николай Александрович понимал, что перемена религии принцессой Алисой не просто устранит последнее препятствие к венчанию, но и послужит к спасению души любимой Им женщины, поэтому приложил все усилия, чтобы раскрыть перед Невестой духовную полноту и красоту Православной веры. Цесаревичу это удалось, о чем Он рассказал в письме Своей Августейшей Матери: «...Она плакала все время и только от времени до времени произносила шепотом: "Нет, Я не могу". Я, однако, продолжал настаивать и повторять Свои доводы, и, хотя этот разговор длился два часа, он не привел ни к чему, потому что ни Она, ни Я не уступали. Я передал ей Ваше письмо, и после этого Она уже не могла спорить... Что касается Меня, то в течение этих трех дней Я все время находился в самом тревожном состоянии... Сегодня утром нас оставили одних, и тут с первых же слов Она согласилась. Одному Богу известно, что произошло со мной. Я плакал, как ребенок, и Она - тоже. Но лицо Ее выражало полное довольство».
В этом же письме Цесаревич написал строки, которые можно считать добрым советом обращенным ко всем нам: «Спаситель сказал нам: "Все, что ты просишь у Бога, даст тебе Бог". Слова эти бесконечно Мне дороги, потому что в течение пяти лет Я молился ими, повторяя их каждую ночь, умоляя Его облегчить Алиcе переход в православную веру и дать Мне Ее в Жены...»
­­

Молился каждую ночь в течение пяти лет! И еще раз перечтем:
«Все в воле Божией. Уповая на Его милосердие, Я спокойно и покорно смотрю на будущее».
Эти слова подобны девизу всей жизни Николая Александровича. Их необходимо постоянно повторять людям, готовящимся к вступлению в брак. Искать спутника жизни с молитвой (очень хорошо бы именно к Царственным мученикам), по склонности сердца, полагаясь на волю Божию и не унывая, если Господь не сразу дает просимое, - вот чего хотелось бы пожелать всем, кто мечтает создать крепкую семью, в которой царила бы любовь.


Источник: книга "Воспитание детей на примере святых Царственных Мучеников".

Категории: Император Николай II, Императрица Александра Федоровна
комментировать 4 комментария | Прoкoммeнтировaть
Первая любовь. МэриЭнни 14:57:35
­­

­­

В вечернем сумраке долина
Синела тихо за ручьем,
И запах розы и ясмина
Благоухал в саду твоем;
В кустах прибережных влюбленно
Перекликались соловьи.
Я близ тебя стоял смущенный,
Томимый трепетом любви.
Уста от полноты дыханья
Остались немы и робки,
А сердце жаждало признанья,
Рука - пожатия руки.

Пусть этот сон мне жизнь сменила
Тревогой шумной пестроты;
Но память верно сохранила
И образ тихой красоты,
И сад, и вечер, и свиданье,
И негу смутную в крови,
И сердца жар и замиранье -
Всю эту музыку любви.

Николай Огарев.

­­

Огарев Н.П., стихотворение Первая любовь, 1855 г.


­­


Категории: Любовная поэзия
комментировать 4 комментария | Прoкoммeнтировaть
четверг, 14 февраля 2013 г.
Летят по небу Божьи птицы. МэриЭнни 17:41:49
­­

­­

­­


Какой чудесный сон приснился
Однажды мне в тиши ночной:
Четыре белых голубицы
И лебедёночек меньшой.
Во свете Божьей благодати,
В небесных радужных венцах -
Святые мученики дети
Святого русского Царя.

­­
Летят по небу Божьи птицы
Над грешной русскою землей -
Четыре белых голубицы
И лебедёночек меньшой.
Летят к небесному чертогу,
В святую огненную высь.
И дерзновенно молят Бога
За всё убийц своих простить...

­­
Душа в слезах затрепетала
И умиленно пала ниц -
Ещё доселе не видал я
Таких пречудных райских птиц.
Они кружили надо мною
И дивно славили Творца,
Над всею русскою землёю
Простёрли белые крыла.
­­
На землю посланные Богом,
Чтобы любовью умягчить
Сердца заблудшего народа,
Любовь готового забыть.
Но вас, безумьем ослеплённый,
Принёс он в жертву силам тьмы
И чистой ангельскою кровью
Одежды света обагрил.

­­
Отныне - только эти лица
Перед собой увижу вновь,
Душа мятется, словно птица, -
Ведь и на мне есть ваша кровь!
Я плоть от плоти из народа,
Что клятву верности давал
Помазаннику перед Богом,
И сам на смерть его предал..
­­
И новой Каина печатью
На душу русскую легла,
Навек предав ее проклятью,
Кровь убиенного Царя.
Давно пробил неотвратимый
Час грозный Божьего суда,
Когда бы за народ погибший
Не умолили вы Христа.

­­
Какой чудесный сон приснился
Однажды мне в тиши ночной:
Четыре белых голубицы
И лебедёночек меньшой.
И покаянными слезами
Моя очистилась душа -
Святые мученики дети
Святого русского Царя...

Алексей Мысловский.

­­

­­

Царские Дети были удивительно нравственно чистыми.Дай Бог,чтобы и все дети были так нравственно высоки,как дети Царя.Такое незлобие,смирение,п­окорность родительской воле,преданность безусловная воле Божией,чистота в помышлениях и полное незнание земной грязи страстной и греховной.Я был просто потрясен их душевным светом.


Из дневника священника Афанасия (Беляева),принимавш­его исповедь у Царской Семьи накануне Пасхи 1917 года.

­­


Святые Великие княжны Ольга,Татьяна,Мария­,Анастасия и Цесаревич Алексей,молите Бога о нас!


Категории: ОТМА, Цесаревич Алексей
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
среда, 13 февраля 2013 г.
Стихи Посвященные Императрицам(IV часть). МэриЭнни 08:05:21
Мария Федоровна.
­­
­­
­­
Государыне Императрице Марии Федоровне.

На балконе, цветущей весною,
Как запели в садах соловьи,
Любовался я молча тобою,
Глядя в кроткие очи твои.

Тихий голос в ушах раздавался,
Но твоих я не слушал речей:
Я как будто мечтой погружался
В глубину этих мягких очей.

Все, что радостно, чисто, прекрасно,
Что живет в задушевных мечтах,
Все сказалось так просто и ясно
Мне в чарующих этих очах.

Не могли бы их тайного смысла
Никакие слова превозмочь…
Словно ночь надо мною нависла,
Светозарная, вешняя ночь!

К. Р. . Красное Село 15 июня 1888г.

Федор Тютчев, к прибытию Марии Федоровны в Россию (26 сентября 1866 принцесса Дагмар впервые вступила на российскую землю).

"Блеск горячий солнце сеет
Вдоль по невской глубине -
Югом блещет, югом веет,
И живется, как во сне...
Словно строгий чин природы
Уступил права свои
Духу жизни и свободы,
Вдохновениям любви.
Словно ввек ненарушимый,
Был нарушен вечный строй
И любившей и любимой
Человеческой душой.
В этом ласковом сиянье,
В этом небе голубом
Есть улыбка, есть сознанье,
Есть сочувственный прием.,
Небывалое доселе
Понял вещий наш народ,
И Дагмарина неделя
Перейдет из рода в род.



Стихотворение, лично поднесенное Ее Величеству Государыне Императрице Марии Федоровне в Аничковом дворце 6 апреля 1901 года
К твоим стопам, моя Царица!

К Твоим стопам, моя Царица!
Несу я дар ничтожный свой.
Пусть эта скромная страница
Падет любовью пред Тобой;
И лиры юной песнопенье
Да прозвучит, Тебе открыв
Мечты тревожной восхищенье
И сердца пылкого порыв.
В тот день, когда в станах Лицея
Тобой наш праздник просиял,
К Тебе приблизиться не смея,
Вдали я трепетный стоял.
И вспомнил я, как в дни былые,
В дни ранней юности своей,
Два всем портрета дорогие
Хранил я в комнатке моей.
И на одном из них, как ныне,
С улыбкой милой простоты,
Была и Ты, моя святыня,
Царица, Ангел доброты!
И вот нежданно пред собою
Я тот же Образ увидал,
И пред улыбкой неземною
Я очарованный стоял.
Передо мной, как в сновиденьи,
Блеснули дивные черты.
И это светлое виденье
Была для нас, Царица, Ты!
И блеском огненной зарницы
Твой Лик я робко начертал,
И Образ матери-Царицы
Семье лицейской передал...

Сергей Бехтеев


К Твоим стопам, Страдалица Царица
Дерзаю я смиренно положить
Разрозненныя первые страницы
Своей тоски и мыслей вереницы,
И о прощеньи Родины молить
И верю я, что Ангел Утешитель,
Собравши слезы Царственных очей
Их отнесет в Священную Обитель,
И Сам Христос, Великий Искупитель
Утешит скорбь и боль души Твоей

Павел Булыгин 1920 г.


­­


Категории: ИМПЕРАТРИЦА ВСЕЯ РУСИ, Стихи
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
вторник, 12 февраля 2013 г.
Отец-господин. МэриЭнни 13:19:39
­­

Кто, по-вашему, сильнее всего кладет отпечаток на детскую личность, являясь главным фактором воспитания? Многие, наверное, ответят: авторитет и пример отца и матери, и поспорить с этим будет трудно. Отношение родителей к жизни, друг к другу, к окружающим людям, их мировоззрение, проявляющееся в конкретных делах, поступках и словах, формируют в сознании ребенка определенные образы отца и матери, оказывающие непосредственное влияние на развитие его характера, мироощущения, религиозных и нравственных чувств.

­­
Поучения родителей иичего не дадут, если они вступают в противоречие с их делами и словами. Чтобы понять, какое влияние оказали на развитие своих детей государь Николай и государыня Александра, обратимся вновь к их светлым образам, может быть самым притягательным в мировой истории.
Центральное место в семье занимает отец. «Отец имеет силу и власть благословлять детей именем Божиим. Отец - господин для своих близких. Отец - это и слуга для своих близких. Отец семьи отчасти распространяет свое отцовство и на жену, как и Адам был по плоти отцом для Евы» (В. В. Ничипоров. «Введение в христианскую психологию»).
­­


Император с Ольгой и Татьяной.


Государь Николай был отцом для своих пятерых детей, будучи при этом, во-первых и в главных, отцом для миллионов подданных. Эта его исключительная главенствующая роль в государстве налагала немалый отпечаток и на взаимоотношения с детьми.
Вспоминает флигель-адъютант А. Мордвинов: «Государь был, конечно, счастлив в своей семье, как только может быть счастлив человек, обладающий именно такой идеально сплоченной, любящей семьей... Но удовлетворяться одним семейным счастьем может не всякий; другая обширная семья - его Родина, которой государь стремился служить не только потому, что судьба и рождение поставили его во главе страны, но и просто как русский, - занимала его мысли и вызывала скрытые, глубоко мучительные переживания...»

­­


На Штандарте со старшими дочерьми.


Пьер Жильяр, близко соприкасавшийся, как воспитатель царевича Алексея Николаевича, с семьей последнего императора, отмечал: «В обыкновенное время государь видел своих детей довольно мало; его занятия и требования придворной жизни мешали ему отдавать им все то время, которое он хотел бы им посвятить.Он всецело передал императрице заботу о их воспитании и в редкие минуты близости с ними любил без всякой задней мысли, с полным душевным спокойствием наслаждаться их присутствием. Он старался тогда отстранить от себя все заботы, сопряженные с той громадной ответственностью, которая тяготела над ним; он старался забыть на время, что он царь, и быть только отцом».
­­

Жильяру вторит Анна Танеева: «Одно из самых светлых воспоминаний - это уютные вечера, когда государь бывал менее занят и приходил читать вслух Толстого, Тургенева, Чехова и так далее. Любимым его автором был Гоголь. Государь читал необычайно хорошо, внятно, не торопясь, и это очень любил. Последние годы его забавляли рассказы Аверченко и Тэффи, отвлекая на несколько минут его воображение от злободневных забот».
Об этом же рассказывает и Татьяна Мельник-Боткина: «По вечерам его величестю читал вслух великим княжнам, которые, выздоравливая, переехали в одну комнату. Его величество приходил к ним, когда они уже лежали в постелях. Великие княжны приготовляли для него кресло и маленький столик с лампой и книгой посреди комнаты, чтобы им всем было хорошо слышно, и трогательно было видеть, как дочери и отец искали утешения и развлечения в обществе друг друга».


­­

Царственные Супруги с первенцем Ольгой.


Настоящий отец, в полной мере соответствующий этому имени, обладающий нравственным авторитетом в семье, всегда будет благодатно влиять на детей, даже когда его внешнее присутствие в семье ограничено. Ведь духовное присутствие отца рядом с семьей, его покров, его добрую силу чуткие дети всегда ощутят. Хороший отец при самой полной занятости любое свободное время посвящает жене и детям. Жертва ли это? Для иных мужчин, может быть, да. Здесь все зависит от силы чувства и осознания своей мужской ответственности за «погоду в доме».
Из письма Николая Александровича супруге. «Я был так изумлен и тронут поведением Ольги, я даже предположить не мог, что она плачет из-за меня, пока ты не объяснила мне причину. Я начинаю сейчас чувствовать себя без детей более одиноким, чем раньше, - вот что значит, опытный старый папа!»
­­


Николай и Александра с Ольгой.


Пьер Жильяр восхищался отношениями государя Николая Александровича с детьми: «Их отношения с государем были прелестны. Он был для них одновременно царем, отцом и товарищем. Чувства, испытываемое, ими к нему, видоизменялись в зависимости от обстоятельств. Они никогда не ошибались как в каждом отдельном случае относиться к отцу и какое выражение данному случаю подобает. Их чувство переходило от религиозного поклонения до полной доверчивости и самой сердечной дружбы.Он ведь был для них то тем, перед которым почтительно преклонялись министры, высшие церковные иерархи, великие князья и сама их мать, то отцом, сердце которого с такой добротой раскрывалось навстречу их заботам или огорчениям, то, наконец, тем, кто вдали от нескромных глаз умел при случае так весело присоединиться к их молодым забавам».
­­

Несколько слов и понятий, взятых из этого отрывка, могут стать для нас ключевыми, положенными в основу здоровых отношений между отцом и детьми: «поклонение», «доверчивость», «дружба», «сердце раскрывалось навстречу заботам», «умел присоединиться к забавам». Прежде чем требовать чего-либо от детей, мудрые родители сами вложат в них гораздо больше, чем собираются потребовать. Речь идет, конечно, не о деньгах и вкусной еде, но о ненавязчивом, доброжелательном вхождении во внутренний мир ребенка, о поддержке его в тот период, когда растущий человек только начинает свой путь по дороге жизни. Мудрые родители знают, что, прежде чем воспитывать детей, необходимо воспитать себя.
­­


Государь с Цесаревичем Алексеем.


«Мне трудно говорить с достаточной силой об отношениях государя к своей собственной семье и об отношении великих княжон как к своим родителям, друг к другу, так и к посторонним, имевшим радость с ними близко соприкасаться, - писал А. Мордвинов. - Скажу только, что их светлые образы даже и всесокрушающему времени не удастся вырвать из моей благодарной памяти и я всегда буду под впечатлением этой изумительной, до встречи с ними никогда ранее мною не виданной, чудной во всех отношениях семьи. То неизменное впечатление, которое всегда оставлял за собой их отец, даже у людей, враждебно относившихся к нему, было впечатление обаятельной простоты, спокойного достоинства и полного тихого самообладания во всех тягостных случаях жизни. Эти благородные черты культуры характера не даются одним наследственным предрасположением, а требуют большой работы над самим собой. Нелегко, наверное, далась эта работа и государю».


Источник:книга М.Кравцова "Воспитание детей на примере Святых Царственных мучеников".


Категории: Император Николай II
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 11 февраля 2013 г.
Царица Александра. МэриЭнни 14:44:03
­­
­­
­­

­­

Все проходит, как сон в этой жизни
И во тьме исчезает бесследно.
Лишь любовь ,точно солнце в зените,
Будет вечно гореть во вселенной…

­­

Словно лилия в саду Эдемском,
Ты цвела под лучами живыми
И, как в сказке волшебной Принцесса,
О прекрасном ты грезила Принце.

­­

И судьбы неизвестной путями
Пред тобой он явился чудесно –
Русский Принц с неземными глазами –
И пленил твое чистое сердце.

­­

Полюбить не могла ты другого ,
Это чудо уж не повторится.
И Принцесса Немецкого Дома
Всероссийскою стала Царицей.

­­

О безоблачном счастье мечтая,
Новой родине сердце открыла,
Только вместо Небесного рая
Ты на скорбную землю спустилась.


­­

Жизнь не сказка, и неуловимо
Счастье легкое в суетном мире,
Не минули тебя стороною
Скорби даже под Царской порфирой.

­­

О покое навек позабыла,
Пусть о счастье мечтают другие,
Ты с Державным супругом делила
Радости и печали земные.

­­

И под бременем невыносимым
Лишь в одном обрела утешенье:
Перед Божьим склонялась ты Сыном
И молилась о вечном спасеньи.

­­

И по Божьему благословенью ,
Под покровом Небесной Царицы
Ты детей пятерых в утешенье
Подарила Царю и России.

­­

И на камне спасительной веры
Ты очаг созидала небесный,
Благочестия светлым примером
Стало ваше святое Семейство.

­­

Но подули безумные ветры,
Забурлили кровавые реки,
И дыхание мрачное смерти
Ваше счастье разбило навеки.

­­

И, сжимая теснее объятья,
Подошли вы к земному порогу,
А когда наступил час распятья,
Ты со всеми взошла на Голгофу…

­­

В ризах ангельских райская птица
О птенцах своих не позабыла-
Александра ,святая Царица,
Всю Россию ты усыновила.

­­

Пред Небесным Царем в поднебесье
Ты осталась родною и близкой,
Защити нас молитвой твоею
И любовью согрей материнской.

Алексей Мысловский.

­­

­­

"Никогда так не почувствуешь страдания других людей и не утешишь их, чем когда разум твой охвачен и смягчен собственным горем",- Императрица Александра Феодоровна.

­­


Категории: Императрица Александра Федоровна, Стихи
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 10 февраля 2013 г.
МэриЭнни 17:01:38
Запись только для меня.
СЕМЬЯ МэриЭнни 08:24:53
По устному рассказу полковника В.К. Олленгрэна.

­­
Однажды ламповщик, прихода которого мы с тайной в душе поджидали, прошел в свое обычное время, со своими обычными машинами, в игральную комнату. Хотя мамы с нами не было и в особой таинственности нужды тоже не было, — все-таки мы с Ники показали друг другу пальцы в том их сочетании, которое значило «нужно идти к ламповщику».

Распевая искусственную песенку: та-ра-ра-ра-а и почему-то глядя в потолок, заложив руки за спину, я, как ни в чем не бывало, вдоль стен пробираюсь в игральную. И так же запев песню без определенного мотива, собственного сочинения, следом за мной последовал Ники. Жоржа было брать опасно: по неопытности или по озорству разболтает — и тогда прощай сладчайшая тайна, которая красит жизнь! Но от наблюдательного взора Жоржа трудно было уйти. Он сначала сделал вид, будто ничего не понимает в наших демаршах и ни на что будто бы не обратил ни малейшего внимания, но, выждав время, нагрянул по нашим следам и застал нас на месте преступления.

Ламповщик, тоже таинственно оглядываясь, подальше от окна, достал из-за пазухи какую-то бумагу, сладковато и непонятно пахнувшую и свернутую трубкой, и таинственно же развернул ее. Бумага не поддавалась и завертывалась углами. Ламповщик начал ее свертывать с противоположной стороны, и при этой манипуляции мелькнуло что-то нарисованное. Жоржик, уследив нарисованное, пришел немедленно в большое волнение.
­­
— Калтинка! — с восторгом прошептал он.

— Не калтинка, а картинка, — сердито поправил его Ники, недовольный, что Жорж появился в игральной.

— Калтинка! — продолжал стоять на своем Жоржик. Это оказался лубок довольно большого размера, изображавший в медальонах героев русско-турецкой войны. Ламповщик, водя по лоснистой поверхности лубка твердым ногтем, представил шепотом нам всех героев-генералов, и нам почему-то особенно запомнились Радецкий и Гурко (Жоржик, вызывая наше патриотическое возмущение, говорил: «турка»). Тут же были портреты и турецких полководцев в фесках, и особенно был интересен Осман-паша. Жоржик раскрыл ротик и прошептал:

— Я хочу такую.

— Что «такую»? — сердито спросил Ники.

— Такую... Шапочку...

— Э, — сказал ламповщик, — кто в Бога верует, тому нельзя. Посередине, в отличном от других большом медальоне, был нарисован дедушка с синими усами, и это привело Великих Князей в состояние необыкновенной гордости:

— У всех усы черные или белые, а у дедушки синие.

— Нет, — медленно вращая языком, говорил Жоржик, — у дедушки не синие...

— Как не синие? — сердился взволнованный Ники. — А это что? Конечно, синие.

— Нет, у дедушки серо-буро-малиновые­, — ответил Жоржик. И я до сих пор не могу понять, откуда и как, какими путями в затворническую головенку маленького Жоржика могла залететь эта простонародная насмешливая фраза? Где он ее подслушал и как? Повторяю еще раз, что по остроте наблюдательности Великие Князья шли далеко впереди меня.

— У меня тоже будут усы синие, — сказал Ники и от носа протянул рукой до уха, показывая величину будущих усов.

Ламповщик, все с непрекращающейся таинственностью, оставил нам картинку с генералами, и мы с трепещущим сердцем поняли, что наших сокровищ прибавилось.

Но как и куда спрятать ее от посторонних взоров? Я предложил проект зарыть ее в саду вместе с договором, но Ники не согласился и сказал:

— Ну как же в саду? А если ночью посмотреть захочется?

И с редкой для ребенка изобретательностью (это я теперь понимаю) предложил вовсе не прятать ее, а положить небрежно среди игрушек, как самую обыкновенную вещь.

— Мама заметит! — говорил я испуганно.

— А я тебе говорю: не заметит, — отвечал Ники и оказался прав. На картинку никто и никогда не обратил внимания.
­­
И вот однажды приехал в Аничков дворец навестить своих внуков дедушка, Император Александр Второй. Боже! Какой это был дедушка и какое счастье было иметь такого дедушку!

Во-первых, от него очаровательно пахло, как от цветка. Он был веселый и не надутый. В его глаза хотелось бесконечно смотреть. В этих глазах сидела такая улыбка, за которую можно было жизнь отдать. И как он умел играть, этот милый дедушка, и какой мастер был на самые забавные выдумки! Он играл в прятки и залезал под кровать. Он становился на четвереньки и был конем, а Жоржик — ездоком, и конь кричал:

— Держись тверже, опрокину!

Потом садился на стул, как-то отодвигал в сторону лампу, начинал по-особенному двигать пальцами, и по стенке начинал бегать то заяц, то горбатый монах. Мы смотрели разинув глаза и не дышали. Дедушка начинал учить нас складывать пальцы, но у нас не выходило, он вытирал с лица пот и говорил:

— Ну потом как-нибудь, в другой раз... Когда подрастете.

Он был счастлив с детьми, этот дедушка, как-то по-особенному и по-смешному умел щекотать нас за ушами и подкидывал маленькую Ксению чуть не под потолок, и она, падая ему в руки, как-то вкусно всхлипывала, смеялась и кричала:

— Еще, еще!
­­
И вдруг подходит к нему Жоржик, втирается меж колен и спрашивает:

— А отчего, дедушка, у тебя сегодня синих усов нет? Ты их дома оставил?

Дедушка вдруг опешил и спросил:

— Какие синие усы? Что ты, брат, выдумал?

— Ты сегодня другие усики надел? — приставал Жоржик. — Тебе синие надоели? Если надоели, подари мне. Мне очень нравятся синие усы. Я буду на тебя похож.

Император несколько мгновений с изумлением смотрел на внука.

— Ничего не понимаю, брат. Что ты тут несешь?

— Я тебя спрашиваю, где твои синие усы? — продолжал нараспев Жоржик, крутя то пуговицу, то аксельбант.

— Но, друг мой, у меня никогда синих усов не бывало, — говорил Император.

— Нет, бывало, — упорствовал Жоржик.

— Я видел.

— Где ты видел?

— Я видел.

— Выдумал, братец. Во сне видел?

— Нет, не во сне. На картинке.
­­
Мы с Ники обомлели и показали друг другу пальцы в самой замысловатой позиции, что означало: пропали.

— На какой картинке?

— На очень хорошей картинке. Хочешь, покажу?

— Ну, пожалуйста, мой друг, буду очень любопытен.

Жоржик, не взглянув на нас, медленно проследовал в игральную комнату. Ники снова шевельнул пальцами, скрючил средний, вышло: пропали!

А из игральной уже показался Жоржик с заветной картиной. Все притихли, насторожились. Я взглянул на маму и увидел, что она — краше в гроб кладут.

Жоржик медленно и неуклюже разворачивал картинку. Император ему помог, вытягивая ее углом. Развернули, и торжествующий Жоржик сказал, показывая пальчиком:

— Видишь? Синие.

Император внимательно посмотрел и серьезно ответил:

— Ты — прав. Синие. Господа! Саша! взгляни. Усы действительно небесного цвета.

— Ха-ха-ха! А что же это вообще такое?

— Это — генералы, — храбро выступил Ники. — Всех знаем. Можете спросить.

— Ну, вот это кто?
И Ники рапортовал:

— Это Его Императорское Высочество, Великий Князь, Наследник Цесаревич Александр Александрович.

— Наш папа, — вступил Жоржик.

— А это? — экзаменовал удивленный Император.

— Это Осман-паша. Дедушка! Купи мне, пожалуйста, такую шапочку. Мне очень хочется.

— Нельзя! — ответил строго Ники. — Вера не позволяет.

— Правильно. На двенадцать баллов, — сказал Император, еще более удивленный, и, повернувшись к удивленному сыну, спросил: — Но они у тебя совершенно замечательные!..
­­
Я торжествующе посмотрел на маму и с немалым удивлением увидел, что она как-то странно ловит ртом воздух. Бедная мамочка! Ей эти наши штуки стоили страшной болезни печени, которая и свела ее совершенно преждевременно в могилу.

— Но это же замечательно!

И поняв, что наши дела имеют успех, мы наперегонки стали рассказывать про ламповщика. И Император умиленно сказал:

— Пари держу, что это папин солдат.

И тут, забыв нас, взрослые заговорили очень оживленно, и дедушка, размахивая своим легким, как пух, платком, начал оживленно держать речь:

— Лучшими учителями детей, самыми талантливыми, были всегда папины солдаты, да-с! Не мудрствовали, никакой такой специальной педагогики, учили по букварю, а как учили! Молодец солдат! Передайте ему мое спасибо! Один такой солдат лично мне со слезами на глазах говорил однажды: где поднят русский флаг, там он никогда уже не опускается. А Ломоносов?

Мама не знала, что ей делать и за что зацепиться. Мы вдруг выбыли из центра внимания, и Жоржик подцепил дедушкины перчатки, от которых так восхитительно пахло, как от цветка. Жоржик подошел к дедушке и сказал: — Дедушка, подари мне эти перчатки.
­­
Дедушка не расслышал вопроса, машинально подтянул Жоржика к себе и усадил на колени. Жоржик с гордостью посмотрел на нас и весь ушел в созерцание перчаток.

И вот теперь, через такую уйму времени, я, как в двух шагах, вижу эту восхитительную сцену: великого Императора Российского и маленького хорошенького мальчика, уютно устроившегося у него на коленях. Император не обращает на него никакого внимания, продолжает живой и, видимо, интересный разговор, а Жоржик тянется к его лицу и волосок за волоском перебирает сильно поседевшие усы. И когда Императору больно, то он отдергивает Жоржикову руку, тот выждет время и опять за свое.

Какая семья! И отчего у меня нет такого дедушки? И вообще почему я такой неудачливый? Нет ни дедушки, ни отца: одна — мама. Я подхожу к ней, хочу приласкаться и слышу, как она дрожит мелкой лихорадкой.

Илья Сургучев.




Категории: Император Николай II, Воспоминания
комментировать 5 комментариев | Прoкoммeнтировaть
пятница, 8 февраля 2013 г.
Видеть в каждом человека... МэриЭнни 10:03:09
­­
Умение видеть человека в каждом человеке должно стать главным правилом нашей жизни, если мы хотим жить по-настоящему. Но всегда ли мы даже не соблюдаем - просто осознаем необходимость этого правила?
В Царской Семье это было не правилом, но образом жизни. Известные простота и скромность этой Семьи не были наигранными, к тому же Они вовсе не приносили Ей популярности. Напротив, больше всего Царя и Царицу осуждали именно за эти качества. Но дело в том, что для дружбы, для доверительных отношений Император и Его близкие не «выбирали» людей из того или иного сословия. В личной жизни Царская Семья вообще не делала различий между социальными ступенями. Ценился в первую очередь человек, его индивидуальные качества. Наигранный демократизм был Николаю II глубоко чужд.
­­
И если Его Дочерям-Царевнам возможно было виснуть на камердинере Волкове, делиться с ним Своими секретами и переживаниями (а в ответ Волков делал сердитое лицо, которое нисколько не пугало и не обманывало Княжон), это значит, что Они видели в нем доброго, преданного и понимающего человека, с которым очень даже возможна такая простая теплая дружба.
Татьяна Мельник вспоминала, что никогда никто из окружающих не слышал от Их Величеств или от Их Высочеств слова «приказываю». Такое отношение к людям было определено, конечно, Отцом и Матерью Семейства.
­­
Вот что писала Императрица Александра Феодоровна Великой Княжне Ольге: «Будь особенно вежлива по отношении ко всем слугам и няням. Они так хорошо заботятся о вас Подумай о Мари, как она устает и не очень хорошо себя чувствует, не заставляйте ее еще и нервничать. Слушайтесь ее, будьте послушными и всегда добрыми Я сделала ее вашей няней, и вы всегда должны хорошо относиться к ней, а также к С.И. Ты достаточно большая, чтобы понять, что Я имею в виду. Будь хорошей и слушайся Маму. Прочти это Татьяне. Всегда проси прощения, когда была грубой или непослушной. А сейчас постарайся быть как можно лучше, и Я буду счастлива».
­­
Императрица и Ольга.

Этому же учил Детей и Николай II, бывший по натуре рыцарем в лучшем смысле этого слова. Мордвинов писал: «Вообще отношение Государя и Его Семьи к человеческим тяжелым внутренним переживаниям, к человеческим страданиям и несчастьям было изумительно сердечно и отзывчиво. Я прожил не один десяток лет, много видел хороших, добрых людей, но почти нигде не встречал такой беспредельной, чарующей доброты, такого большого, незлобивого сердца, как в Семье моего Государя и Его Отца. Его доброта была не поверхностного качества, не выказывалась наружу и не уменьшалась от бесчисленных разочарований. Он помогал, сколько мог, из Своих собственных средств, не задумываясь о величине просимой суммы, в том числе и лицам, к которым, я знал, Он был лично не расположен.
­­
Царская чета с новорожденной Марией.

Взгляды Государя и Его Семьи на человеческие взаимоотношения были рыцарски благородными, чистыми, проникнутыми доброжелательством,­ и атмосфера, в которой протекала их домашняя, скромная однообразная жизнь, являлась тому наглядным доказательством. Во время семейных бесед их разговор был всегда далек от всяких мелких пересудов, затрагивавших чью-либо семейную жизнь и бросавших какую-либо тень на одну из их сторон. В течение многих дней и вечеров, когда я имел радость находиться в близком отношении с Царской Семьей, я ни разу не слышал даже намека на сплетню, столь оживлявшую всегда все классы как нашего, так и иностранного общества. Попытки некоторых близких лиц нарушить это обыкновение неизменно встречались молчанием и переменой разговора. В этом отношении Семья моего Государя была единственной из всех, какие я когда-либо знал: о них сплетничали все, даже близкие родные, Они не сплетничали ни о ком.
Но вся Семья отнюдь не обособлялась от жизни в других ее проявлениях. Эта жизнь, как светлая, так и темная, служебная и частная, ликующая и глубоко страдающая, жизнь верхов и низов, несмотря на их замкнутость, проникала к ним благодаря их положению бесчисленными путями, и в бесчисленных случаях Они соприкасались с ней непосредственно».
­­
К этим словам можно добавить только некоторые примеры, доказывающие, что Государь требовал от Своих Детей уважения и внимания к нуждам любого человека даже в мелочах, из которых, как известно, складывается целое.
Н. Д. Семенов-Тян-Шанский­: «Государь очень хорошо плавал и любил купаться. После продолжительной гребли на двойке в финских шхерах мы причаливали к какому-нибудь островку и купались. В этих редких случайных встречах Государь проявлял необыкновенную простоту в общении. Когда мы были в воде, Цесаревич, разрезвившийся на берегу (Он не купался), сбил мои вещи, аккуратно сложенные на скамейке, в песок. Я начал было выходить из воды, желая подобрать вещи, так как был ветер и их разбрасывало; Его Величество, обращаясь ко мне, сказал: "Оставьте вещи, Алексей их уронил, Он и должен их собрать" - и, обращаясь к Наследнику, заставил Его поднять мои вещи».
­­
Алексей и Анастасия.

С. Я. Офросимова: «Однажды Государь приехал в лазарет, в котором работали Великие Княжны. Сев у постели одного из солдат, Он заботливо начал расспрашивать его, всем ли он доволен и хорошо ли за ним ухаживают.
- Так точно, Ваше Величество, всем доволен, прямо хоть и не поправляйся, - ответил раненый. Но потом, что-то вспомнив, добавил: - Вот только, Ваше Величество, сестры малость забывчивы... Намеднесь дал я вот этой сестричке... вот что там стоит, веселенькая такая... курносенькая», дал я ей десять копеек на папиросы, а она ни папирос, ни денег не несет...
­­
Императрица с Ольгой и Анастасией.

- Ольга, - позвал дочь Государь - что же ты поручения не исполняешь? Папиросы обещала принести и забыла.
Великая Княжна потупилась.
- За это вели купить ему на рубль.
Бедный солдат после этого целый день все охал:
- На кого пожаловался-то?.. На Царскую Дочку...Господи, грех-то какой!..
Подумайте, дорогие родители, а не упускаем ли мы наших детей именно в таких незначительных на первый взгляд мелочах, не позволяем ли благодаря «пустякам» развиться в неокрепшей детской душе эгоизму и невнимашю к другим людям?


Источник:книга "Воспитание детей на примере Святых Царственных Мучеников".


Категории: Император Николай II, Цесаревич Алексей, Императрица Александра Федоровна, ОТМА
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
вторник, 5 февраля 2013 г.
Памяти Великого Князя Сергея Александровича и Великой Княгини Елизаветы Феодоровны. МэриЭнни 19:23:18
­­

Взрыв прогремел где-то рядом,
Время прервало свой ход,
Смертным повеяло хладом,
Ужас вздохнуть не дает.

Первого снега бледнее
Было Княгини лицо, -
«Боже, помилуй Сергея», -
В платье бежит на крыльцо.

«Господи, тихо зловеще
Стало на свете Твоем»…
Кто-то озябшие плечи
Нежно укутал плащом.

­­

Люди безмолвно стояли,
Не было крика и слез,
В снег обагренный упали
Длинные пряди волос.

Руки в смятенье дрожали,
Скорбь запеклась на губах,
Крик безысходной печали
Замер в прекрасных очах.

Небо на плечи упало
Дюжиной каменных плит -
Золотом в месиве алом
Крестик Сергея блестит.

Т.Буланчикова.

Убийство Великого Князя Сергея Александровича.


­­

Взрыв прогремел внезапно.
В наступившей затем тишине
Стало до боли ясно
О зловещем изгибе в судьбе.

Где-то рядом люди стояли ,
Не было крика и слез,
Колени в снегу утопали,
Не чувствуя сильный мороз.

­­

Руки и сердце дрожали,
Скорбь запеклась на губах,
Следы безысходной печали
Застыли в прекрасных глазах.

Толпа на дней застонала.
Звон погребальный звучал,
А Она в руке зажимала
То, что Он с себя не снимал.

Т.Буланчикова.

­­
Панихида по Великому Князю Сергею Александровичу в Чудовом монастыре.

4 февраля 1905 года от взрыва бомбы, брошенной террористом Каляевым, погиб муж Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, Сергей Александрович, сын императора Александра II. Великая Княгиня, стоя на коленях в февральском снегу, с помощью солдат собрала на носилки останки мужа. В окровавленном снегу она нашла его нательный крестик.


Категории: Великий князь Сергей, Тихий Ангел, Стихи, Забыть кто видел их - нельзя...
комментировать 5 комментариев | Прoкoммeнтировaть
среда, 30 января 2013 г.
Волшебница Зима! МэриЭнни 11:47:09

­­

Зимняя ночь в деревне.

Весело сияет
Месяц над селом;
Белый снег сверкает
Синим огоньком.

Месяца лучами
Божий храм облит;
Крест под облаками,
Как свеча, горит.

Пусто, одиноко
Сонное село;
Вьюгами глубоко
Избы занесло.

Тишина немая
В улицах пустых,
И не слышно лая
Псов сторожевых...

И.Никитин.

­­
Снега.

Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна,
Свет небес высоких,
И блестящий снег,
И саней далеких
Одинокий бег.

А.Фет.1842.

­­


Мама! глянь-ка из окошка -
Знать, вчера недаром кошка
Умывала нос:
Грязи нет, весь двор одело,
Посветлело, побелело -
Видно есть мороз.
Не колючий, светло-синий
По ветвям развешан иней -
Погляди хоть ты!
Словно кто-то тороватый
Свежей, белой, пухлой ватой
Все убрал кусты.
Уж теперь не будет спору
За салазки, да и в гору
Весело бежать!
Правда, мама?
Не откажешь,
А сама, наверно, скажешь:
"Ну, скорей гулять!"

9 декабря 1887
А.Фет.


Категории: Стихи
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 27 января 2013 г.
Светлый Князь. МэриЭнни 15:50:24
"Жизнь не удовольствие,не развлечение,а крест"- князь Олег Константинович Романов.

­­

В тот августовский день 1914 года в Мраморном дворце собралась вся семья Великого Князя Константина Константиновича. Пятеро его сыновей уже были одеты в военную форму защитного цвета и готовились отправиться на фронт. Проститься с ними прямо из Зимнего дворца, где Государь только что выступил с обращением к народу, встреченным приветственными криками многотысячной толпы и громовым пением национального гимна, приехала Великая Княгиня Елизавета Фёдоровна. Она, всегда спокойная и немногословная, была возбуждена, как никогда, говорила о войне, как о крестовом походе, где все святые, в земле Российской просиявшие, будут молить Бога о даровании русским победы.
Константин Константинович, воспитывавший сыновей в верности Богу, Царю и Отечеству, благословил их на ратный подвиг. Князь Гавриил вспоминал: «Отец поставил меня на колени в углу перед образами, в своём кабинете, и благословил. При этом он мне сказал, чтобы я помнил, кто я, и соответственно этому себя держал и добросовестно служил. Он добавил, что мой дед сказал ему то же самое, когда отец уезжал на турецкую войну в 1877 году…»
Князья Константиновичи отбыли на фронт. На последнем параде, проходившем на Софийском плацу, многие отметили бледность и болезненность князя Олега Константиновича. Жена его брата Гавриила отмечала, что на него страшно было смотреть: так он был худ. Молодой князь только что перенёс долгую и тяжёлую болезнь и лишь на днях вернулся в строй, хотя по состоянию здоровья мог и не возвращаться. Провожая уходящих на фронт, Государь спросил Олега о его здоровье, усомнившись, может ли он воевать.
- Могу, Ваше Величество! – был уверенный ответ.
«Такого человека, как Олег, нельзя было удержать дома, когда его полк уходил на войну, - отмечал князь Гавриил. – Он был весь порыв и был проникнут чувством долга».
Сам Олег Константинович был в те дни полон восторженного подъема: «Мы все пять братьев идём на войну со своими полками. Мне это страшно нравится, так как это показывает, что в трудную минуту Царская семья держит себя на высоте положения. Пишу и подчёркиваю это, вовсе не желая хвастаться. Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером идём на войну»
М.Г. Гаршин вспоминал: «Помню, как вернувшись из Зимнего дворца после слов Государя о начале военных действий, я заехал в Мраморный дворец и на лестнице встретил Олега Константиновича. Он был буквально потрясен тем, что он видел и слышал в Зимнем дворце. Бросившись ко мне, он обнял меня и сказал: «Вы знаете, такие минуты бывают раз в жизни, и счастлив тот, кому Бог дал их пережить…
Я не дождусь отъезда на войну… вот теперь пришло мое время».

­­
Светлый князь – так называли Олега родные, учителя и все, кто знали его. Одарённый многими талантами, он, казалось, не был предназначен к военной стезе. Его мир был – литература, музыка, живопись, театр… Из шестерых братьев он один унаследовал таланты своего отца, поэта К.Р. В 16 лет им было написано стихотворение-молит­ва:

О, дай мне, Боже, вдохновенье,
Поэта пламенную кровь.
О, дай мне кротость и смиренье,
Восторги, песни и любовь.
О, дай мне смелый взгляд орлиный,
Свободных песен соловья,
О, дай полет мне лебединый,
Пророка вещие слова.
О, дай мне прежних мук забвенье
И тихий, грустный, зимний сон,
О, дай мне силу всепрощенья
И лиры струн печальный звон.
О, дай волнующую радость,
Любовь всем сердцем, всей душой...
Пошли мне ветреную младость,
Пошли мне в старости покой.


Литературой князь Олег занимался серьёзно, в ней видел своё призвание: «Быть писателем — это моя самая большая мечта, и я уверен, убежден, что я никогда не потеряю желания писать». Его стихи были пронизаны глубочайшей верой и любовью к Родине.
­­
Гроза прошла... а вместе с ней печаль,
И сладко на душе. Гляжу я смело вдаль,
И вновь зовет к себе отчизна дорогая,
Отчизна бедная, несчастная, святая.
Готов забыть я все: страданье, горе, слезы
И страсти гадкие, любовь и дружбу, грезы
И самого себя. Себя ли?.. Да, себя,
О, Русь, страдалица святая, для Тебя.


Кроме стихов писал молодой князь пьесы и рассказы. Первый рассказ «Запорожец Храбренко» был написан им 12 лет под впечатлением от рассказов о казачестве его воспитателя Максимова. Такая подлинная основа была и у последующих произведений князя. В 1907 году в деревне Олег познакомился с одним священником, личная жизнь и личная драма которого его глубоко заинтересовали. О нём создаётся повесть «Отец Иван». В другой раз ему случилось наблюдать жизнь помещика, вся личность которого очень привлекла Олега, и молодой автор написал рассказ под заглавием «Ковылин». Этот рассказ и несколько стихов стали единственной публикацией князя. Они были напечатана в 1914 году в журнале «Нива» . В 1913 году Олег Константинович написал целый ряд великолепно сделанных очерков, под общим заглавием: «Сценки из собственной жизни».
Проза князя отличалась глубоким чувством красоты, природы, тонкостью, лиризмом, поэтичностью, словно солнечным светом была пронизана она, словно дышала весенней свежестью.
«…Мы очутились на проселочной дороге. Наступила невозмутимая тишина. В первый раз после упорной зимней работы и треволнений последних дней я вздохнул свободно. Вся грудь дышала и наслаждалась чистым деревенским воздухом. Экзамены, профессора, Лицей, полк, все волнения, все, все теперь позади…
Боже, как хорошо! Вырвался! Где-то там, далеко, далеко люди волнуются, страдают, создавая себе обманчивые кумиры, в погоне за каким-то счастьем…
Счастье! Да вот оно, счастье! Боже, как хороша эта тишина, как хорошо это небо, этот лес, поле…
- А что, Иван, - спросил я, заметив лежащие на дороге кучи камней, - никак шоссе собираются делать?
- А кто их ведает? Приезжали, мерили, да вот наворотили… Нет, им скоро шашу не сделать!
Шоссе! – думалось мне, - признак культуры, прогресса… Этому, надо радоваться – шаг вперед! Не будет тогда ни ухабов, ни ямщиков, ни троек. Начнем сюда ездить на автомобилях и уж не два часа, а только час. Мало-помалу повырастут фабрики, закипит промышленность. Направо и налево я больше не увижу необозримых полей и лесов… Все застроится… Лес вырубят, болота осушат…
И подумать страшно о том времени, когда перед окнами нашего помещичьего дома вырастет фабричная труба! Чудное небо закроет облаками вонючего дыма, воздух будет навсегда отравлен, и пропадет поэзия и прелесть деревенской жизни. Нет, нет… Лучше бы этого не увидеть, уж лучше не дожить до этого времени…»

Это фрагмент из дневника Олега Константиновича 1913 года. Дневник юный князь, следуя примеру отца, стал вести рано. Первая запись девятилетнего отрока была такова: «Я большой и потому имею мужество. Я тут отмечаю, сколько грехов я сделал за весь день.… Отмечаю тут неправду точками, а когда нет неправды, отмечаю крестиками». Эпиграфом к одной из своих дневниковых тетрадей он избрал наставление Серафима Саровского: «Каждодневно выметай свою избу, да хорошим веником». Во время несчастной Русско-Японской войны 13-летний князь записывал: «До чего мы дожили!.. Да, много героев пало под Порт-Артуром. Кто во всем виноват? Русская халатность. Мы, русские, живем на авось. Это авось нас делает виноватыми. Когда же, наконец, пройдет эта ужасная халатность? У нас управляют не русские, а немцы. А немцам до нас нет дела. И понятно, оттого-то русские везде и проигрывают. Они с малолетства не стараются воспитать себя. И выходят ненужные люди для отечества. С малолетства себя воспитывать надо…»
­­
Семья Великого князя Константина Константиновича.

Константин Константинович воспитывал сыновей в глубоком сознании чувства Долга, повторяя им одну и ту же фразу: «Кому много дано, с того много и взыщется». Это чувство было развито в Олеге особенно остро. Отметив день своего совершеннолетия, он писал отцу: «Вообще довольно много думал, думаю и, дай Бог, всегда буду думать о том, как мне лучше достигнуть моей цели – сделать много добра родине, не запятнать своего имени и быть во всех отношениях тем, чем должен быть русский князь. Я стараюсь всеми силами бороться со своими недостатками и их в себе подмечать. А это так трудно…»
Олег Константинович глубоко и трепетно любил всё русское, был буквально влюблён в Россию и пропитан тёплой, живой любовью к Православной вере. Даже традиционное «Отче наш» перед семейной трапезой он читал вдохновенно. Б. Адамович вспоминал: «Это было прекрасное сочетание совершенного понимания смысла слов молитвы с тонкой, сдержанной выразительностью и звонкой чистотой еще отроческого голоса…»
Европейские просторы мало трогали юного князя, о чём свидетельствует его письмо отцу, написанное во время путешествия по Европе: «В окне тянулась мимо меня однообразная немецкая равнина. Она вся обработана, вся засеяна – нет живого места, где глаз мог бы отдохнуть и не видеть всей этой, может быть, первоклассной, но скучной и назойливой культуры.… Теперь я подъезжаю к милой России. Да, через час я буду в России, в том краю, где все хранит еще что-то такое, чего в других странах нет.… Там, где по лицу земли рассыпаны церкви и монастыри.… Там, где в таинственном полумраке старинных соборов лежат в серебряных раках русские угодники, где строго и печально смотрят на молящегося темные лики святых.… В том краю, где сохранились еще и дремучие леса, и необозримые степи, и непроходимые болота.… Отчего-то мне вдруг припомнилось в связи с этими мыслями стихотворение:
Приди ты, немощный, приди ты, радостный,
Звонят ко всенощной, к молитве благостной».

Иные чувство рождала родная старина. Князь Гавриил вспоминал, что во время путешествия семьи по Волге наибольший интерес к древностям проявлял брат Олег. «Он взбирался по древней лестнице внутрь стены Золотых ворот, на остатки помоста, с которого в древности лили кипяток, сыпали камни и пускали стрелы в осаждавших врагов. Он внимательно осматривал уцелевшие гнёзда для балок помоста и, видимо, желал возможно яснее представить себе картину боя с татарами». Сопровождавший путешественников В. Т. Георгиевский, знаток русской старины, вспоминал о том, как князь Олег в одиночестве (остальные члены семьи в это время осматривали ризницу) молился перед гробницей погибших княгинь: «Среди полумрака древнего собора одинокая коленопреклоненная фигура Князя надолго врезалась мне в память…. Я не хотел мешать его молитве.…Отступив вглубь храма, я видел затем, как Олег Константинович подошёл к гробнице великого князя Юрия Всеволодовича и ещё раз склонился перед его мощами и надолго припал своей головой к рукам святого страдальца за землю русскую, как бы прося его благословения». Отечественную историю князь знал очень хорошо. Его выпускное сочинение «Феофан Прокопович как юрист» было удостоено Пушкинской медали, что особенно было приятно автору, так как эта награда давалась не только за научные, но и за литературные достоинства произведения.

­­

К Пушкину Олег Константинович питал особое чувство. «Я так люблю книгу «Юношеские годы Пушкина», что мне представляется, что я также в Лицее. Я не понимаю, как можно перестать читать эту книгу. В этой книге моя душа», - писал он в дневнике. Князь посвятил много времени изучению жизни и творчества поэта. В 1911 году князь он выступил с инициативой факсимильного издания рукописей Пушкина. Они хранились в Лицее, в государственных собраниях, так же были рассеянны по частным архивам. Первый выпуск «Рукописей Пушкина» вышел в начале 1912 года. Выполненное с изящной простотой и безукоризненным вкусом, издание включало факсимиле семнадцати стихотворных произведений первого лицеиста. Среди них – «Воспоминание в Царском Селе», которое пятнадцатилетний Пушкин с необыкновенным оживлением читал перед Г. Р. Державиным на публичном лицейском экзамене по российской словесности. Внешнее сходство факсимиле с оригиналами удивительно: оттенок чернил, размеры, цвет, даже сама фактура бумаги, аналогичной пушкинской, усиливали иллюзию подлинности. Князь Олег проявил редкую ответственность на всех этапах работы: от выработки общего плана издания, отбора рукописей для первого выпуска до сличения готовых снимков с подлинниками и правки корректурных оттисков. Критика писала в те дни:
«Осуществляется план как бы изъятия пушкинских рукописей из крепко-накрепко замкнутых музейных витрин и библиотечных шкафов, доступ к которым возможен лишь полноправным членам «ордена пушкинианцев», а не простым смертным». (Русский библиофил)
«Издание дает прямо эстетическое наслаждение, и первое, что думаешь, любуясь им, это - что надо его иметь в лучших русских средних школах. В самом деле, не знаю лучшего способа приблизить учеников к Пушкину, как показывая им эти тетради и листочки его автографов». (Русская мысль)
Тираж первого выпуска составил 1000 экземпляров, 890 из них князь Олег принес в дар Лицею. Министр народного просвещения «признал целесообразным рекомендовать издание к приобретению в библиотеки средних учебных заведений», что и было сделано. Между тем, князь решил существенно расширить проект — выпустить многотомное факсимильное издание всех рукописей Пушкина — и привлёк к нему ряд специалистов. «К Рождеству думаю дать второй выпуск моего издания, куда войдет вся проза Пушкина, находящаяся в Лицее, - писал он сестре. - Видишь, как много планов. Самое трудное – хорошо их выполнить, на что я надеюсь с Божьей помощью».
­­
Рисунок Олега Константиновича.

Замыслы Олега Константиновича поражали специалистов, как того времени, так и в будущем, своей масштабностью. Они отличались поистине великокняжеским размахом и фундаментальностью.­ Пушкинист П.Е. Щёголев свидетельствовал: «Для князя издание рукописей Пушкина является молитвенной данью культу Пушкина.… На редкость тщательно выполненное издание потребовало от издателя самого напряженного и пристального внимания: с величайшей заботливостью он следил за неуклонной верностью воспроизведений подлинникам. Казалось бы, цинкографическое воспроизведение рукописей не требует особенного присмотра в силу своего автоматизма, но князь Олег Константинович правил корректуры оттисков с клише и внёс немало поправок: оказалось, фотография не везде принимала точки и черточки, пожелтевших от времени рукописей, — и князь с изощрённым вниманием отмечал эти отступления».
Увы, издать удалось только первый выпуск — стихотворения, собранные в Пушкинском музее Александровского лицея. Продолжению работ все время что-то препятствовало: сначала – занятость князя учёбой, потом болезнь, наконец – война… Тем не менее и тем, что успелось, Олег Константинович положил начало более широкому изучению рукописей поэта.
­­
Помимо литературных дарований, юный князь сочинял музыку, писал картины и играл в домашних театральных постановках. С 1910 года в Павловске устраивались т.н. «субботники», целью которых было знакомство с произведениями русских писателей 19 века и творениями зарубежных композиторов. Князь Олег выступал на них и как чтец, и как пианист, и как мелодекламатор. Из всех же ролей, исполненных им в любительских постановках, наиболее выделяется одна – Пимена-летописца в сцене из «Бориса Годунова», которую Олег исполнял вместе с братом Игорем, коему досталась роль Отрепьева. Как вспоминал князь Гавриил, Олег «весь ушёл в роль летописца».
Олег Константинович стал первым представителем Августейшей семьи решившим получать высшее образование. Заочно окончив Полоцкий кадетский корпус, он поступил в Александровский Лицей. Его примеру последовал старший брат Гавриил. Для князей был приглашён преподаватель, крупный специалист по римскому праву и русской литературе, поэт и литературный критик Борис Владимирович Никольский. О князе Олеге он вспоминал: «Он готовился к экзамену с таким настроением, точно говел, а на экзамен шёл как на исповедь. Но чем труднее была работа, тем более радовал его успех, и после каждого удачного экзамена, счастливый побеждённою трудностью, он загорался решением преодолеть ещё большую». Гавриил Константинович описывал в своих воспоминаниях, как сдавал экзамены вместе с братом: «В этот день мы поехали с Олегом в Петербург в Киевское подворье, где митрополит Киевский Флавиан отслужил для нас молебен, а затем – в часовню Спасителя, на Петербургской стороне, и только потом уже – в лицей…
…Мы оба хорошо выдержали и получили полный балл… …После экзамена мы снова поехали в часовню Спасителя, помолились и поблагодарили Бога за оказанную нам помощь. С тех пор мы каждый раз ездили в часовню до и после экзамена».

Однажды Олег Константинович спросил директора Лицея генерала Шильдера: «А вы, куда вашего сына готовите? В Корпус?». «Я его готовлю в хорошие люди» - был ответ. С тех пор князь, когда братья спрашивали его о будущем поприще, неизменно отвечал: «Прежде всего, я хочу быть хорошим человеком».
­­
Князь Олег Константинович с братом Георгием.

Лицей Августейший воспитанник окончил с серебряной медалью. Он собирался всерьёз заняться юриспруденцией, но по семейной традиции обязан был прежде отдать дань стезе военной. Этот долг был священен для князя, следовавшему завету своего прадеда Николая Первого: «Мы, Князья, обязаны высоко нести свой стяг, чтобы оправдать в глазах народа свое происхождение». Вторя ему, князь Олег писал: «Нет, прошло время, когда можно было почивать на лаврах, ничего не знать, ничего не делать нам – князьям. Мы должны высоко нести свой стяг, должны «оправдать в глазах народа наше происхождение». В России дела так много! Мне вспоминается крест, который мне подарили на совершеннолетие. Да, моя жизнь - не удовольствие, не развлечение, а крест. В пример себе я ставлю Папа. Мне хочется довести себя до такого нравственного совершенства, которого достиг он. И тут-то я чувствую, насколько я хуже его. Меня пугает моя страстность, страстность во всем, что я делаю».
Служба в полку продолжалась недолго, тяжёлая болезнь заставила корнета Романова надолго покинуть строй. Оправляясь от недуга, князь отправился в Италию. Но и здесь он не предавался праздности, и здесь служил своей Родине. В ту пору на острове Бари шло строительство русского храма во имя Святителя Николая. Нужно было выяснить на месте, при участии членов строительной комиссии, неотложные вопросы, относительно внутренней отделки помещений, а также по снабжению храма и странноприимного дома предметами обстановки. Этим и занялся Олег Константинович, бывший пожизненным действительным членом Императорского Православного Палестинского общества.
Во время недельного пребывания в Бари князь Олег проявил исключительное внимание к делу комитета и лично разобрался в весьма многих строительных вопросах. Он не отказывался всходить даже на самый верх здания по колеблющимся подмосткам, выслушивал доклады архитектора и подрядчиков, и давал свои весьма ценные в хозяйственном отношении указания. В ранние утренние часы и поздно вечером назначал заседания строительной комиссии, на которых подвергались всестороннему обсуждению наиболее существенные вопросы строительства и предстоящее оборудование храма и странноприимницы. Во время нахождения князя Олега Константиновича в Бари был заключен договор с подрядчиком Камышовым на устройство черепичной крыши над зданием странноприимницы, что было особенно важно из-за необходимости прикрыть возведенную постройку от обильных в Италии осенних дождей. Также был окончательно решен вопрос о применении пароводяного отопления во всех помещениях странноприимницы и в церкви.
Как раз в это время накалились отношения между Россией и Германией, и молодой князь, ещё слабый от болезни, поспешил возвратиться на Родину, о служении которой так истово мечтал. «Меня всегда увлекает мечта, что, в конце концов, в Царской семье образуется с течением времени остров. Несколько человек будут проводить в жизнь реакцию по отношению ко всем безобразиям сегодняшней жизни. И мало-помалу опять появятся настоящие люди, сильные и здоровые духом, а во-вторых, и телом. Боже, как мне хочется работать на благо России…», - писал он в дневнике.
­­
А. Ф. Кони вспоминал: «Я вижу перед собою, с той отчетливостью, которая свойственна скорби, князя Олега Константиновича в походной боевой форме, с его милым лицом и мягким, устремленным задумчиво вдаль взором «говорящих» глаз, - сердечно прощающегося со мною 23 июля, в день его отъезда в действующую армию…
Нас соединяла любовь к Пушкину, к которому он относился восторженно, проницательно и трудолюбиво. В Пушкине, рукописи которого были начаты им с таким успехом, - для него олицетворялось все, чем сильна, своеобразна, дорога и по праву может быть горда
Россия. И когда эта Россия позвала Олега Константиновича на брань, он отдал ей все силы и помышления, сознавая, что есть исторические минуты, когда родина, видоизменяя слова Писания, должна сказать:
Да оставит человек отца и матерь свою и прилепится ко мне. В его душе, так понимавшей и знавшей Пушкина, не мог не прозвучать завет «старицы-пророчицы»­ молодому витязю:
Уберися честно ранами,
Ты омойся алой кровию…»

Уезжая на фронт, князь Олег попросил мать вернуть обручальное кольцо своей невесте княжне Надежде Петровне, дочери Великого Князя Петра Николаевича. Они обручились в начале года. Надежда была младше, и против их любви выступала её мать Великая княгиня Милица Николаевна, но родители князя благословили влюбленных. Княжне на тот момент было только 16 лет, но Олег сказал, что будет ждать столько, сколько нужно…
Гусарский полк, с которым выступил в поход корнет Романов, входил в состав первой действующей армии и уже в начале августа 1914 года получил боевое крещение в Восточной Пруссии. По состоянию здоровья князь удерживался при штабе, ему поручено было вести полковой дневник, чем он и занимался со всей ответственностью. Однако штабная должность не могла удовлетворить желавшего подвигов молодого человека, и он рвался в строй. Наконец, его перевели во 2-й эскадрон. Офицеры эскадрона очень полюбили Олега и были с ним в самых дружеских отношениях. 6 августа в составе Лейб-гвардии Гусарского пол